Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

ЛВ10

Ужасный конец или ужас без конца

В моем антисоциологическом опросе на прошлой неделе, помимо вопросов про Крым и Боинг (мы с вами разобрали и обсудили ответы на них подробно в отдельном посте), был ведь еще и третий вопрос:

uzhas

Мнения разделились, заметьте, почти строго пополам. Половина считает, что будет "ужас без конца", а другая половина верит в более оптимистичные сценарии. (Да, я горячий сторонник избитой истины о том, что "ужасный конец" лучше "ужаса без конца". Понимаю, что могут быть и другие мнения. Вот об этом и поговорим сегодня вечером).

Давайте-ка я для уточнения задам еще один вопрос, уже очень серьезный.

Согласны ли вы, что Россия может стать нормальной европейской страной в результате эволюционной трансформации существующего государственного строя?

Да
437(32.7%)
Нет
899(67.3%)


И да, этот опрос только для тех, кто считает, что для России это хорошо и нужно - стать нормальной европейской страной. Очень прошу всех остальных не беспокоиться. И еще: это вопрос на "веру", вот просто честно сами себе скажите - верите ли вы или нет? Поэтому тут никаких "затрудняюсь ответить" я не предусмотрел. Да или нет?

Ответили?
Спасибо.

Интересно будет сравнить со статистикой ответов на вопрос про "ужасный конец" и "ужас без конца". Потому что, на самом деле, это в точности один и тот же вопрос. Только в формулировке, которая не дает возможности успокоить себя самообманом. Потому что, конечно, это очень сложный для человека выбор, но вот он именно такой.

Или вы считаете, что система может трансформироваться во что-то менее людоедское и более пристойное - и тогда, конечно, надо всецело ей в этом помогать.
Или вы считаете, что это невозможно. И тогда... сами понимаете.

И понятно, что у каждой из этих двух точек зрения есть свои сторонники, и они перетекают из лагеря в лагерь. Вспоминая себя в 2009-2010 годах твердо помню себя сторонником именно первой позиции - и я тогда ходил на бесконечные экспертные советы при губернаторе и при "открытом правительстве", писал какие-то аналитически записки, пропагандировал "теорию малых дел", и чего только не.
Моя позиция изменилась где-то в 2011-м году, в судьбоносный день 24 сентября, и потом еще, наверное, когда на примере своей кампании в ОблДуму, а потом на примере массовых фальсификаций выборов в Госдуму я понял для себя окончательно, что власть в результате выборов не сменится. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Но я понимал, что есть сторонники и другой точки зрения, и с ними надо вести диалог, их надо убеждать. Летняя кампания по выборам мэра Москвы 2013 года была важнейшим этапом этого диалога. Очень многие наши сторонники были вовсе не "радикалами", все еще верили в возможность что-то изменить мирно и спокойно (а ведь к тому времени год уже сидели узники Болотной и был вынесен абсурдный приговор по Кировлесу) - и все же, мы еще раз попытались. Результат "честных выборов по-собянински" хорошо известен.

Честно говоря, сейчас, летом 2014-го года, после очередных репрессивных законов, после новых уголовных сроков по политическим делам, после развязанной войны на Украине и сбитого "Боинга" я уже вздрагиваю с удивлением, встречая сторонника "теории малых дел". Ну очень хочется подойти к нему, снять очки, заглянуть в глаза и вежливо спросить: "Друг, а когда тебя расстреливать поведут, ты тоже будешь радоваться, что модные мокасины не отобрали?".

Ладно, на самом деле, все не так драматично: просто есть обычная политическая ситуация выбора между двумя подходами, партией "ужаса без конца" и партией "ужасного конца". Первая партия считает, что надо что-то делать в рамках системы, какой бы плохой она ни была, в надежде на то, что систему рано или поздно ждет трансформация. Вторая партия считает, что никакой эволюционной трансформации на горизонте нет, и, хотя рационально это очень трудно принимаемый выбор, надо, чтобы все поскорее сломалось совсем, чтобы построить что-то более правильное. У этих двух партий есть одна важная общая позиция - они обе признают, что сейчас творится ужас. Но во всем остальном они диаметрально противоположны - вот просто во всём - и поэтому нет ничего особенно удивительного в том, что представители этих двух партий ведут политическую конкуренцию. Эта конкуренция тем более ожесточенная, к тому же, потому что ведется она на очень узком политическом поле - только среди тех, кто понимает, что имеет место ужас, а ведь таких сейчас не более 15-20%, у всех остальных, особенно пока судебные приставы не пришли за просроченными кредитами, все очень хорошо (и Крым Наш, а Боинг сбили "укропы").

Политическая конкуренция - это очень хорошо, она двигает всех нас вперед. И у этих двух партий все-таки есть много общего, важная позиция, которую они разделяют - это уже немало. Но таки да - тем кто понимает, что сейчас ужас - надо так или иначе определяться, за "ужас без конца" они или за "ужасный конец". Этот выбор очень сложно сделать, и человек склонен от него закрываться всякими оговорками и самообманом.

Но все-таки:

Лично вы за...

ужасный конец?
648(83.1%)
ужас без конца?
132(16.9%)
ЛВ10

Переобуваются в воздухе

"И запомните: не "жидобандеровские каратели", а "наши украинские партнеры", не "клевета мировой закулисы", а "всестороннее и объективное международное расследование", не "народное правительство ДНР", а "боевики", как поняли?" - что-то такое, кажется, было написано в очередном темнике из АП, разосланном этой ночью.

Владимир Путин темник прочитал: вечером и ночью он обзвонил лидеров Германии, Франции, Великобритании, Австралии и Нидерландов, и выступил в весьма нетипичном для себя жанре обращения к нации:
- в конечном счете причиной всему возобновление боевых действий 28 июня (попробуйте на слух: "сбили ополченцы, но причиной всему возобновление боевых действий" - получается осмысленная фраза; а вот "сбили украинцы, но причиной всему возобновление боевых действий" уже как-то не очень логично, правда?),
- обеспечить работу международных экспертов и их безопасность (хорошо бы чуть раньше, до того, как два дня все место трагедии было под контролем гоблинов, способных уничтожить улики если не намеренно, так по скудоумию),
- объединиться во имя мира.

Отличное заявление, между прочим.
Почти целиком поддерживаю (ну, возобновление боевых действий 28 июня было, все-таки, следствием того, что за неделю "перемирия" донецкие "ополченцы" очень успешно сходили в Военторг за углом, но окей, пропустим этот скользкий момент). Немного запоздалое, и немного странное в контексте всех предыдущих слов и действий, но пусть так.
Худой мир лучше доброй войны.

Но что уж совсем удивительно - это новый информационный контекст вокруг этого.
Я тут вот утром на кухне переслушивал вечерний сюжет "Первого канала". (В третий раз, не веря своим ушам). Я-то знал, что это сюжет "Первого канала". А Валя, сестра моей жены, которая рядом пила кофе, расплескала половину чашки на словах "Первый канал, Украина, Донецкая область" в конце сюжета. "То есть как это Первый канал? Я была уверена, что ты слушаешь какое-нибудь БиБиСи!".
(И, опять же, заметим - "Украина, Донецкая область".)

Ополченцы настаивают на следующей версии трагедии: "Боинг-777" компании "Малазийские авиалинии" был атакован украинским истребителем Су. После этого сами ополченцы, с земли, подбили этот истребитель.

Упси.
Упси.
Упси.

Первый канал призывает забыть всё.
Несвежие трупы, провокацию американцев, провокацию украинцев...
"У ополченцев никогда не было БУКов, а если и были, то нерабочие, а если и рабочие, то они из них не могли бы выстрелить".
Забыли, перечеркнули.

Из всей развесистой лапши, которой гостелевидение пыталось кормить 140 миллионов человек в течение двух дней, остался только украинский истребитель Су (заметный с земли на высоте 10 километров, с точностью до флагов на крыльях)... и выстрел ополченцев с земли, из орудия, которым можно подбить самолет на такой высоте.

Завтра останется только этот выстрел.
В конечном счете - лишь бы все это не было столь привычной для российской пропаганды попыткой скормить миру одну информационную картину, а внутреннему потребителю совсем другую. Лишь бы все это положило конец самой позорной в нашей истории войне.
(Да, я оптимист).

ЛВ10

Новый проект в портфеле Projector Ventures

Наконец-то согласованы все параметры пресс-релиза - это заняло чуть ли не столько же времени, сколько сама сделка, но вот у нас все сложилось, и мы можем рассказать об этом:

Фонд Projector Ventures инвестирует в финский стартап Walkbase

В отличие от предыдущих, чисто посевных инвестиций Projector Ventures, наша новая инвестиция - на типично ангельской стадии как по объему, так и по степени зрелости проекта. У Walkbase уже есть и клиенты, и выручка, и начинается неплохой пост - но еще недостаточный, чтобы заинтересовать венчурный фонд. И вот тут - наш выход (точнее, вход).

Walkbase - это навигационная аналитика для реального мира, очень классная идея и отличная техническая реализация с широким спектром практического применения. Флагманский клиент - аэропорт Vantaa, в процессе договора с несколькими крупными торговыми центрами, а еще в фокусе - стадионы, выставочные центры, площадки для опен-эйров, и (это отдельное направление) ритейловые сети. Идея Walkbase - дать всем им те же возможности, что давно уже есть у владельцев web-порталов: понимать, как ведут себя пользователи. Какая, понимаешь ли, у аэропорта глубина просмотров и какой у шоппинг-молла процент отказов?

Я познакомился с Туомасом Вуоти, основателем и CEO компании на конференции Slush в ноябре, и к середине марта мы смогли закрыть сделку - неплохая скорость, достигнутая во многом потому, что ребята очень энергичные, очень горят своим делом и хотят двигаться вперед. Короче говоря, эксперимент, конечно, тот еще - но нам тут всем очень интересно, что из этого получится. Многие отличия в европейской и российской стартаперской культурах уже налицо, а многому нам еще предстоит научиться. 
ЛВ10

Про адовые интервью и вообще

Примечание. Этот пост надиктован, а также исполнен горечи.
И я долго-долго думал, и все-таки решил его поставить под замок.

Я не знаю, сколько в моей жизни было всяких интервью, больших и маленьких, про бизнес и про политику - точно сотни, возможно и тысячи. И, вроде, я вполне привык к ним и научился, и понимаю, как надо сотрудничать с журналистом, чтобы в итоге получалось интересно и хорошо; подход очень простой - рассказываешь все как есть, а где видишь, что собеседник чего-то не понимает, там разъясняешь детали. Но в последнее время мне мои собственные интервью часто не нравятся. При этом никаких формальных претензий нет: все слова переданы журналистами верно, с литературной точки зрения все четко, но при этом общее впечатление от текста остается неприятное, как будто прикоснулся к чему-то склизкому.

Два характерных примера последнего времени (список далеко не исчерпывающий, я взял эти два примера для иллюстрации как наиболее свежие) – интервью с молодым московским журналистом Ильей Азаром для «Ленты.ru» и интервью с немолодым московским журналистом Алексеем Поликовским для «Новой газеты». Интервьюеры были разные, а общее неприятное ощущение после беседы было одинаковым. Ну а когда что-то у меня не получается, или что-то мне не нравится, я начинаю рефлексировать вслух. Вот в этом посте я и попробую (прежде всего для себя самого) сформулировать и объяснить, почему у меня остался неприятный осадок после этих интервью, и чем мне не понравились получившиеся тексты.

Журналисты, которые меня хорошо знают, знакомы с моей манерой отвечать на вопросы. Как правило, я стараюсь сказать больше, чем у меня спрашивают, не просто ответить на вопрос, но аргументировать и объяснить свою позицию. Я говорю не с читателем, я говорю с человеком, который сидит напротив меня, пытаюсь сделать свои ответы максимально понятными именно для него. Мне важно, чтобы собеседник понял общий смысл сказанного и смог передать его читателям, а не записал дословно мои слова. Для достижения этого результата я не жалею времени и прикладываю максимум усилий к тому, чтобы у интервьюера в голове сложился правильный образ того, о чем я говорю ("правильный" - не в смысле "единственно верный", "правильный" - в смысле "тот же самый, что и у меня"). Не хочу никого учить жить, но мне всегда казалось, что задача журналиста заключается именно в том, чтобы правильно воспринять взгляд собеседника на тот или иной вопрос, пропустить этот взгляд через себя, переработать и выложить его на бумагу так, чтобы читателям все стало понятно. То есть, выступить в роли посредника между своим собеседником и мночисленными читателями, к каждому из которых нельзя обратиться напрямую. Может быть, я не прав, но лично для меня одним из критериев журналистского профессионализма является способность правильно понять своего собеседника, даже если он не очень четко излагает свои мысли, и посмотреть на мир его глазами, даже если их взгляды не совпадают.

Мне кажется, именно этот момент и сломался во многих интервью последнего времени; журналист просто не хочет впускать в свою голову тот образ, который я пытаюсь передать. Почему? Видимо, потому, что на встречу он приходит со своим, заранее подготовленным образом, и в лучшем случае пытается подогнать мои слова под свой состоявшийся образ, а в худшем – навязать свой образ мне. 

То, о чем я говорю, очень хорошо видно в беседе с Алексеем Поликовским. За кадром публикации на сайте "Новой" остался большой кусок его монолога, в котором он пытался мне объяснить, что я не вправе называть себя гуманитарием, поскольку это слово является однокоренным слову «гуманист», а мои мысли (про малые города etc) гуманистичными не являются. Вот через призму этого личного отношения он и отфильтровал все то из сказанного мной, что не улеглось в его картину мира. Ведь перед пассажем об алкашах в малых городах я очень долго объяснял Поликовскому принципиальность своего подхода, который заключается в том, что помогать надо тем, кто готов сам себе помогать. Этот подход - "раздавать удочки, но не рыбу" - очень важен для меня, его я пропагандировал во время встреч с избирателями в ходе своей предвыборной кампании четыре года тому назад, он был пронесен через все годы депутатской работы. В мире слишком много людей, у которых слишком много проблем, поэтому для того, чтобы наши усилия были хоть сколько-то результативными, мы вынуждены их ранжировать. Как? Мой ответ - выбирать те задачи, где есть больше шансов добиться результатов, то есть те,  где объект приложения усилий соинвестирует свои время, силы и ресурсы. Сотрудники моей депутатской приемной пытаются, в соответствии с данными мной установками, тратить минимум времени и сил (в пределах, допускаемых законодательством) на обращения избирателям, которые ждут, что мы все сделаем за них, но с утроенным рвением мы помогаем тем гражданам, которые сами попытались что-то сделать, но на определенном этапе столкнулись с некими трудностями. Все это я очень подробно расжевал - и все это интервьюер старательно проигнорировал. Думаю, именно потому, что такая позиция никак не ложилась в образ «людоеда-дарвиниста».

Все бы ничего, но в итоге получается, что крайне важные для меня части диалога выпадают совсем, поскольку они невыгодны журналисту; остальные же части он не пытается переработать, а просто доводит до аудитории механическое, дословное воспроизведение нашей беседы, исполняя функцию пресловутого диктофона на ножках.

Примерно такая же фигня была и с интервью Илье Азару. По большому счету, мне вообще не стоило соглашаться на эту беседу, поскольку у нас было очень мало времени, но я-то хотел как лучше. (Сам дурак, конечно). Дело было так: Илья прилетел в Екатеринбург по своим делам на самолете, который садился в Кольцово в 12.10, а я улетал этим же самолетом в 13.00. Таким образом, мы пересеклись в аэропорту буквально на 20 минут, и на бегу я пытался как можно более коротко и экспрессивно донести основные моменты, касающиеся выборов в КС оппозиции. Результат тот же самый: вместо изложения моих мыслей - расшифровка прямой речи, со всеми образами, метафорами и идиомами, направленными на данного конкретного собеседника в контексте данной конкретной беседы, чтобы в этой спешке что-то донести. Эта прямая речь и вываливается на ничего не подозревающего читателя (хотя он-то взаимодействует со мной удобно развалившись перед монитором, а не в баре аэропорта, посекундно глядя на часы), да плюс еще, опять же, многочисленные купюры тех мест, которые не вписываются в картину мира, заранее построенную журналистом. (Например, ушел большой и важный кусок о том, почему ни в коем случае нельзя вести полемику с кремлевскими блогерами - а ведь именно с этого вопроса и возникла сама договоренность об интервью с Азаром). 

***

К чему приводит работа журналистов, которым не интересен собеседник, которые только подгоняют его под наперед известные ответы? К тому, что эти журналисты, думая, что отображают реальность, начинают активно участвовать в ее формировании. Больной пример для меня – это история с экспертным советом при правительстве РФ. Удивительно, но это был первый случай (надеюсь, что и последний!) в моей жизни, когда в своей политической карьере я принял решение не по своей воле, а под давлением некоего сообщества. До этого момента и власть, и правоохранительные органы, и прочие внешние силы неоднократно пытались склонить меня к тем или иным действиям, но каждый раз мне удавалось устоять и продолжать гнуть свою линию. Иной раз это давление было очень сильным - я помню, например, как было неприятно на беседах в администрации губернатора перед митингом 10 апреля 2010 года или на допросах в полиции по делу Суровикина. Однако первым и единственным, кому удалось меня сломать, оказалось замечательное либеральное московское журналистское сообщество.

Когда меня, без моего ведома, включили в состав этого экспертного совета, для меня это было неожиданностью, и я был не очень приятно этим удивлен - но тем не менее, я не собирался отказываться и выходить из него. Я писал об этом ранее, и сейчас повторю мысль о том, что, по моему мнению, если эксперта о чем-то спрашивают и просят дать экспертную оценку, то он не должен отказываться (естественно, если при этом отношения выстроены таким образом, что эксперт может сохранять свою объективность и компетентность; проще всего это происходит, если работа не оплачивается). Если я смогу поспособствовать улучшению качества электронных госуслуг, и готов потратить на это какое-то время, то я не вижу причин, почему мне не стоит этим заниматься. Эта моя (как мне кажется, вполне простая и понятная) позиция вызвала адский всплеск не только непонимания и недоумения, но и агрессии со стороны определенной части медиа-тусовки. Дело же было в самом начале августа - и поднялся крик о том, что один и тот же человек не может состоять в экспертном совете при правительстве РФ и организовывать выборы в КС оппозиции. (Сейчас вот думаю: а разве не наоборот? Разве это не прибавляет весомости выборам, что их организатор признается экспертом в своей теме в том числе и оппонентами?). 

Так или иначе, через несколько часов я написал заявление о выходе из экспертного совета и покинул его. Я отказался от участия в совете, поскольку увидел, что эта история начинает явно угрожать гораздо более важному делу, которым я был занят – выборам в КС. Пришлось расставлять приоритеты. Выборы в КС я расценивал и расцениваю как один из важнейших, если не самый важный проект в своей жизни. Было ясно, что успех этой истории во многом зависел от отношения к ней медиа-сообщества, поэтому я понимал, что ссориться с журналистской тусовкой мне никак нельзя. Именно поэтому я сделал то, что тогда мне казалось (и сейчас кажется) совершенно неправильным в политическом плане, поддавшись внешним факторам. И это прямой и конкретный пример того, как журналисты, замечательные, неравнодушные, с активной гражданской позицией, и, наверняка, явно того не желая и не отдавая в том себе отчет, поучаствовали в управлении ходом событий, а не в их описании.

Так или иначе, свои подходы к интервью я менять не собираюсь: к счастью, политикой я не занимаюсь, избираться никуда не собираюсь, и планирую и в дальнейшем наслаждаться свободой высказывать свое мнение в такой форме, в какой это удобно мне. Подходы очень простые. Во-первых, согласившись на интервью, я потом уже никогда не запрещаю его публиковать, даже если мне не очень нравится, как прошла беседа. Во-вторых, я никогда не требую предварительного согласования интервью перед публикацией, хотя обычно предлагаю показать мне текст, чтобы не допустить очевидных ляпов - но, если текст мне присылают, никогда ничего не правлю по существу. (Например, если бы Алексей Поликовский показал мне получившееся интервью до его выхода в печать, то в тексте удалось бы избежать нелепых, бессмысленных словосочетаний типа «программный администратор» - кто-нибудь знает, кто такой "программный администратор"?). Наконец, в-третьих, я всегда стараюсь помочь журналисту разобраться в том вопросе, о котором я говорю. Мне кажется, это правильные подходы, а те локальные сбои, которые имели место - это все-таки именно исключения, а не правило. 

ЛВ10

Почему Конкорды не летают?

Ну то есть, конечно, я знаю, почему, но все равно грустно. 
Очень уж большая планета. Вылетели из Екатеринбурга в 9 утра 26 апреля, получили в Сан-Франциско багаж и арендованную машину в 8 вечера 26 апреля, когда в Екатеринбурге было в точности 9 утра 27 апреля. Сутки! Это при том, что обе пересадки - и в Москве, и в Нью-Йорке - по полтора часа, практически впритык, бегом-бегом. Как-то все-таки хочется побыстрее. Думаете, когда-нибудь человечесство все-таки вернется к сверхзвуковой теме? Правильная ведь тема! 

И все равно, конечно, маленькая планета. 
В аэропорту Кольцово были встречены улетающими в три совершенно разных места 
а) Ольга Викторовна Инишева + Алексей Вадимович Иванов + лицейская команда, улетающая на очередной финал ТЮФа; в первый раз команда СУНЦ УрГУ вышла в финал ТЮФа в 1997 году, мы тогда ездили в Чехию, в Хеб (обязательно про это как-нибудь напишу, незабываемая была поездка), и вот с тех пор под руководством Ольги Викторовны уже 16 лет подряд ездят и соревнуются,
б) друг детства Игорь, он же и партнер-соинвестор по проекту ДомоСайт
в) соседка по лестничной площадке Кэндис с дочкой Лейлой, с которой Боря очень дружит.

В аэропорту Шереметьево были встречены улетающими в два совершенно разных места
г) питерские математики-туристы edwardahirsch и avsmal, направляющиеся в Ереван и дальше в горы (а я как раз в самолете читал "Манюню", и в Армению съездить хочется просто очень-очень!), 
д) многоуважаемый Евгений Шлёмович, улетающий фиг знает куда, но по-любому по делам государственной важности. 

В Нью-Йорке только никого не встретили; может, смотрели плохо. 


ЛВ10

Транзитный хаб или высокоскоростной распил?

По наводке от alex_kofman прочитал захватывающе интересную статью Максима Васина "Аэропорт Кольцово может стать полноценным хабом". В этой статье очень убедительно и доказательно показано, каким образом наш аэропорт может эффективно включиться в конкуренцию на рынке транзитных авиаперевозок между Европой и Юго-Восточной Азией, отобрав определенную долю рынка у нынешнего лидера, Дубаи. 
Я уже несколько раз излагал эту идею у себя в ЖЖ (последний раз в посте от 4 августа), но "на пальцах", и очень рад, что она выдерживает проверку и с цифрами в руках.

В статье Васина также объясняется, почему для развития Екатеринбурга как авиационного хаба мирового значения, необходима организация высокоскоростного железнодорожного сообщения с Челябинском, Пермью, Тюменью (я бы еще добавил и Нижний Тагил). Население региона, который мог бы обслуживаться хабом в Кольцово, достигает 16.3 млн человек - но только при условии, что обеспечена транспортная связность этого региона. Сейчас же, подчеркивает Васин, 75% авиарейсов в России отправляются в Москву или из Москвы.

Очевидно, что идея развития аэропорта Кольцова как авиационного хаба, с организацией железнодорожного сообщения с близлежащими городами, вступает в непосредственное противоречие с идеей строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали в Москву. Противоречие как финансовое (вряд ли есть деньги и на то, и на другое; второе, при этом, гораздо дороже), так и стратегическое (если высокоскоростная магистраль достигнет своих целей, то она будет отбирать трафик у аэропорта). Впрочем, как было уже неоднократно показано, никакой практической пользы скоростная железная дорога на Москву принести не может, а потому единственным назначением этого амбициозного проекта может являться только распил.  

Забавно, при этом, что главный апологет идеи ВСМ на Москву, губернатор Александр Мишарин, буквально позавчера разразился публикацией на своем официальном сайте, в которой цитирует ту же самую статистику про 75% авиарейсов на Москву. Удивительно только что он, транспортный инженер, и даже доктор экономических наук в этой сфере, не делает из этой статистики правильных выводов. 


ЛВ10

Велоинфраструктура: курица или яйцо?

И еще один пост напишу, маленький. (Мне просто надо по работе одну штуку сделать, а вылезать, даже на время, из отпускного настроения очень лень. Поэтому пока оправдываю себя написанием постов. Сейчас темы закончатся, и все равно придется работу работать). 

Год назад, в первом выпуске программы "Среда Обитания" на станции "Эхо Москвы в Екатеринбурге", мы говорили с Владимиром Злоказовым о велоинфраструктуре - о том, нужна ли она Екатеринбургу, возможна ли, и о том, что должно идти вперед - велосипедисты или велоинфраструктура? Володя защищал один подход: нужно создать велоинфраструктуру, тогда и велосипедисты появятся. А я другой: вот пусть сначала велосипедисты обозначатся, покажут, что представляют собой значительную часть населения, интересы которых надо принимать во внимание - тогда город должен будет начать заниматься инфраструктурой для них. (Не то, чтобы я был уверен в своей правоте, но чтобы передача была интересной, нужен конфликт точек зрения; на самом же деле у меня тогда не было ярко выраженной собственной позиции по этому вопросу). 

Сегодня я убедился в том, что Володя был прав на 100%. 
Ситуация такая. Collapse )
ЛВ10

Как дорожал Экспоцентр

Предисловие. 
Я с цифрами в руках доказывал в феврале: идея постройки огромного экспоцентра в Екатеринбурге - бред.
Но реальность превосходит любые опасения. Оказывается, может получить и еще хуже, чем бред. 

Происходящее. 
Текущая ситуация очень хорошо описана в материале информационного агентства «УралИнформБюро».
Если же восстановить всю историю, как мы дошли до жизни такой, то получится следующее: 

Collapse )
 

Постскриптум (про Михаила Максимова).  
Collapse )
 
 
ЛВ10

Overbooking

Приезжаю в Шереметьево ровно за час до вылета, как белый человек - мне говорят, что у них овербукинг. Мест нет в самолете. Совсем. Вот я, вот мой билет, а в самолете на каждом месте сидит уже чья-то аккуратная задница. "Раньше надо приезжать". "Или регистрироваться через Интернет".

Раньше - это за два часа, что ли? И так времени жалко...
А зарегистрироваться через Интернет не было объективной возможности, теперь все время так буду делать.

На самом деле, первый раз встречаюсь с овербукингом на рейсах из России. В Амстердаме уже дважды так было, мне говорили, что меня не получится посадить в самолет, предлагали подождать... и оба раза потом находили место без каких-либо видимых проблем. У Аэрофлота несколько другой подход: "Вы полетите вечерним рейсом", императивно сказала мне тетенька. 

Дали посадочный талон в бизнес-класс (который, впрочем, не особо отличается от эконома), и пригласительный в бизнес-лаунж. Второе прикольно: здесь есть wi-fi (а больше его в Шереметьево-2 нет нигде!), причем закрытый на ключ 1234567890. Может, пригодится кому, кто будет сидеть с ноутбуком в Ш-2 недалеко от бизнес-зала Amber Lounge :-)